А я еду, а я еду за туманом... Детство и юность В.А. Обручева
Обручев Владимир Афанасьевич
28 сентября (10 октября) 1863 г. – 19 июня 1956 г.
Будущий геолог, географ и писатель Владимир Афанасьевич Обручев – один из семерых детей в семье Обручевых. Отец Афанасий Александрович, «добросовестный служака», участвовал во взятии Карса (город в Турции), был ранен, награждён, но карьеры не сделал. «Мой отец, – писал в воспоминаниях Владимир Афанасьевич, – был очень скромный человек, …добросовестный служака, который прежде всего заботился о солдатах своей части, их обучении, питании…». Отец тяготился военной службой, испытывал к ней отвращение, но не бросал военной службы из чувства долга перед многочисленным семейством. И хотя мужчины династии Обручевых по традиции становились воинами, отец и думать запретил троим сыновьям о военной службе.
Мать Полина Карловна, дочь немецкого пастора, была хорошо образована, по-немецки педантична, в меру добра, в меру строга.
«Мать очень заботилась о нашем воспитании и обучении, – писал в воспоминаниях Владимир Афанасьевич. – Немецкому она сама учила детей с раннего детства, и я не помню, с каких лет знаю его… Говорили с матерью обязательно по-немецки или по-французски и поэтому владели обоими языками свободно.
Утро всегда проходило в уроках у матери – все три языка, арифметика, география, чистописание… В сумерки, сидя в кресле, мать всегда собирала нас вокруг себя. Мы на скамеечках у ее ног… Она задавала нам задачи по арифметике, и мы должны были решать их в уме. Благодаря этой практике я на всю жизнь сохранил способность быстро решать в уме простые задачи.
Вечером мать читала нам по-немецки сочинения Фенимора Купера… «Кожаный чулок», «Следопыт», «Последний из могикан» запомнились на всю жизнь. Литература на русском языке в эти годы ограничивалась охотничьими рассказами Майн Рида, которые отец дарил нам. Эти приключения на суше и на воде в разных странах мне очень нравились. Потом к ним прибавились сочинения Жюля Верна в русском переводе: «Дети капитана Гранта, «Капитан Гаттерас». А еще позже, уже в начале школьных лет, – другие фантастические сочинения Жюля Верна с описанием подводных лодок, полетов на воздушном шаре, приключений при путешествии вокруг света в 80 дней и на таинственном острове оставались моей самой любимой литературой».
Будущий ученый мысленно одолевал льды Арктики, поднимался на высокие горы, спускался в глубины океанов, изнывал от жажды в пустыне, охотился за слонами, львами, тиграми, переживал приключения на таинственном острове. И тогда он решил, что когда вырастет, сделается путешественником. В этих книгах ему нравились не только охотники и моряки. В них часто описывались ученые, иногда смешные и донельзя рассеянные, как Паганель в «Детях капитана Гранта». Ученые знали названия камней и растений, определяли морских рыб через окна «Наутилуса», находили выход из трудных положений. И ему хотелось сделаться естествоиспытателем, открывать неизвестные страны, собирать растения, взбираться на высокие горы за редкими камнями.
«Матери я обязан хорошим знанием немецкого и французского языков, сохранившимся до глубокой старости. Книги на этих языках, не только специальные по геологии, но и общелитературные, я читаю свободно без помощи словаря, а по-немецки даже свободно и легко писал (не переводя с русского, а прямо сочиняя)…
Матери я также обязан знакомством с литературой о путешествиях, внушившей мне с детства интерес к природе, к чужеземным странам, морям и народам и побудившей избрать в последствии специальность исследователя-путешественника. Я обязан ей также аккуратностью и добросовестностью в своей работе, которым она научила меня в детстве».
Уже в школьные годы Владимир начал подрабатывать репетиторством. Он мечтал об естественном отделении физико-математического факультета университета, но аттестат об окончании реального училища не давал права поступления в университет. Нужно было бы еще год готовиться, чтобы довести знания по латыни и греческому языку до уровня программы классической гимназии. Теперь, когда заболел отец, об этом и думать было нечего. Приходилось примириться с мыслью о поступлении в одну из высших технических школ. Куда?..
«Стремление к путешествиям заставило меня остановить свой выбор на Горном институте, так как я полагал, что по окончании его я смогу получить место горного инженера где-нибудь в горах Кавказа, Урала или даже Сибири и быть ближе к природе, чем в качестве механика или химика на каком-либо заводе в городе. Проверочные экзамены в Горный институт происходили в начале сентября, а в другие технические школы Санкт-Петербурга раньше, в половине августа. В Горный институт при прошении о приеме нужно было представлять подлинные документы, а в другие школы принимали копии их. Это давало возможность подать прошения в несколько высших технических школ на случай неудачи на экзаменах в одной из них. Я так и поступил – послал оригиналы в Горный институт, а копии в технологический; и решил держать экзамен сначала в последний, а потом в горный и поступить туда, куда выдержу. Попасть в горный было мало шансов, так как туда принимали только 40 человек и конкурс был жестокий. Предшествующие экзамены в Технологическом институте покажут, что спрашивают в высшей школе, на что нужно обратить особенное внимание, а кроме того, если выдержу в технологический, то можно идти на экзамены в горный совершенно спокойно, что повышает шансы на успех. Эти соображения вполне оправдались…»
В августе 1881 года Обручев на все пятерки сдал экзамены на химическое отделение Технологического института, а в сентябре столь же успешно справился с экзаменами в горном. Какое-то время он числился студентом двух институтов, а потом окончательно выбрал горный. Окончательно? Нет, долго еще оставались сомнения.
В октябре 1881 года умер отец. На какое-то время, пока не оформили пенсию, семья оказалась совершенно без средств. Да и пенсия подполковника была, конечно, недостаточна для содержания семи детей. Сам Владимир Афанасьевич зарабатывал на жизнь, репетируя уроки с двумя-тремя кадетами военной гимназии. Ежедневно через весь город приходилось пешком ходить на Петроградскую сторону – денег на извозчика, естественно, не было. «Обедал через день, а один день довольствовался вместо обеда бутылкой снятого молока». На втором курсе стало полегче: «Я получил стипендию горного ведомства, и надобность давать уроки отпала. Но стипендия в 25 рублей в месяц вынуждала к жесткой экономии. За комнату в компании (то есть за койку) приходилось платить 7–8 рублей, обеды стоили до 9 рублей в месяц и на все остальное – чай, хлеб, масло, стирку, конку и т. п. оставалось приблизительно столько же».
Выходные дни Владимир Афанасьевич обычно проводил в семье сестры матери – воскресные завтраки и обеды хоть как-то дополняли скудное будничное питание.
Когда-то отец, подарив Володе книгу Жюля Верна «Таинственный остров», сказал: «Вырастешь, сделайся путешественником и напиши такие же хорошие книжки». Сын хорошо запомнил этот совет отца.
Тысячи, десятки тысяч километров прошел он с геологическим молотком по сибирской тайге, по пустыням Средней Азии, Монголии, по горам Прибайкалья, Центральной Азии, Алтая…
Тысячи, десятки тысяч страниц написал.
Сын его подсчитал – напечатано 3872 работы Владимира Афанасьевича, не считая переизданий и переводов.
Сын его подсчитал – в течение семи десятков лет Владимир Афанасьевич публиковал в среднем более 1000 страниц в год. Фантастические цифры!
Полное собрание сочинений В. А. Обручева включало бы в себя семь десятков томов, по пятьсот пятьдесят страниц в каждом!
Источники:
Обручев В.А. За тайнами Плутона / Владимир Афанасьевич Обручев. – М.: Молодая гвардия, 1986. – 239 с.
http://encyklopedia.narod.ru/bios/nauka/obruchev/obruchev.html